Tags: 1980-е

мастера районного масштаба



Ах, Одесса…   В наших широтах я что-то не припомню мемориальных досок фотографам. Нет такой практики: здесь, мол, жил и творил, ночами под красным фонарём не спал фотограф N...  А в Одессе – могут, молодцы.

Но в интернете о Дмитрии Зюбрицком совсем немного: есть упоминания в среде украинских и одесских фотографов, и несколько карточек плохого качества. Кажется, хороший был мужик и фигура для своего круга, но по этим карточкам совершенно не понятно - был ли он действительно «мастером» или одним из множества типовых середняков.

Жил. Был. Прожил долгую жизнь в фотографии. Но где теперь все эти кадры, всё это наследие?

Доска на доме висит, а интернет почти молчит. И это, увы, типичная ситуация.  Сколько их было по всей стране, подобных фотомастеров районного масштаба, но в интернет они не успели, а негативы и архивы их в лучшем случае так и лежат на антресолях наследников, а типичном случае – давно брошены на помойку.

Интересно, конечно, что останется от всевозможных нынешних лет через тридцать-сорок.


Дмитрий Зюбрицкий - Первый в СССР Конкурс красоты «Одесситка — вот она какая».1987

Окно в Ленинград (запоздалый отзыв на выставку Сергея Подгоркова)

Ленинград, 1981


На выставку я успел, а с этим текстом опоздал – поскольку выставка Сергея Подгоркова в культовой питерской галерее «Борей» уже закрылась.  Нормальный питерский темп )

Фотографии Подгоркова сейчас уже вполне проходят по категории «путешествие на машине времени», в какое-то давно прошедшее «то» время – 70-е и 80-е. То время и пространство уже многими рубежами отделено от нашего хайтекового настоящего, а для тех молодых, кто не помнит этого собственной памятью, это такое же далёкое ретро, как довоенные снимки.

Документалист Подгорков вёл хронику повседневности, в которой находился всякий советский человек. А повседневность эта была такова, что многие годы фотограф снимал «в стол» - большинство этих снимков никак не могли быть напечатаны в прессе, не могли быть представлены на публичных выставках.
Помятые мужички в пивной. Очередь из одинаково-тоскливо одетых женщин, за стиральным порошком. Полубезумная старуха, вдруг входящая в кадр, где-то на Петроградской стороне. Тело, беспамятно откинувшееся на травке, на фоне многолюдной очереди к пивному ларьку.
Всё это – средне-серое, не особо контрастное, и очень узнаваемо-питерское. Выставка называется «Между дождём и туманом» - и название очень подходящее, все эти сюжеты происходят в какой-то мутной пелене ленинградских дворов.

Но в том-то и дело, что на выставке многие кадры «застоя» соседствуют (и я уверен – соседство это умышленное) с кадрами, которые Подгорков снимал уже в новом веке. Иногда разницу невозможно заметить, не посмотрев на дату съёмки. Да, где-то дату выдают современные вывески на заднем плане, но общая атмосфера – всё та же.
Возможно, дело в индивидуальной «оптике», встроенной в мозг фотографа. Наверняка кто-то скажет, что если фотограф привык снимать маргиналов в подворотнях, всех этих «людей с обочины» - то он и в новом времени не увидит ничего, кроме этого. И возможно, отчасти они будут правы.

Но возможно и другое – вот этой выставкой Подгорков как бы показывает нам: ребята, стоит лишь присмотреться, и каждый может увидеть, что это вязкое, давнее, казалось бы давно ушедшее советское время, тот самый «совок» и «застой» - всё это никуда не ушло, оно всё тянется и тянется, никуда не уходит. Это продолжается в осыпающихся фасадах, которых в Петербурге полным-полно, это тянется в долгостроях и капремонтах без срока давности, тянется и проступает в этих людях города Питера, одетых порой точно так же, как если бы они вышли из дома за хлебом в 84-м году.  И вдруг оказывается, что ткань времени изменилась не сильно. Сверни чуть в сторону с Невского, сверни с Каменноостровского, зайди во двор – и ты увидишь тот самый безвременный Ленинград, и та же старуха выйдет на тебя из тёмной арки, и тот же потёртый пролетарий стрельнёт у тебя сигарету. Где-то между дождём и туманом.


    P. S. Людей, которые занимались какой-то неофициальной фотографией, в том Ленинграде было не так уж мало – к примеру, легендарный фотоклуб «Зеркало» бурлил жизнью и талантливыми авторами. Но эти прекрасные подвижники в большинстве своём делали отвлечённый и как бы вневременной арт. Они снимали голых женщин в интерьерах котельных, они объявляли себя «концептуалистами», искали возвышенную гармонию в видах города и узорах перил мостов; и почти все они стали заложниками древней концепции XIX-го века – снимать что-то, как бы отделённое от реальности: необыденное, из ряда вон, или что-то, эту реальность поэтически возвышающее. Все стремились к поэзии, мало кто хотел фотокамерой писать прозу.

Многие отпечатки прозы Подгоркова есть у него в ВК, в альбоме "Неповторимые фотографии" - это настоящее окно в Ленинград "тех" времён.  https://vk.com/album110359638_123164804

Мартина Франк


Мартина Франк - пригород Ньюкастла-на-Тайне, 1977

У меня есть один из любимых фотографов, и это не Брессон. Это его жена.
Такая занятная штука: вряд ли можно причислить Мартину Франк к главным фото-талантам
XX-го века – там было много имён, которые всё-таки выигрывают у неё по совокупности сделанного. И в то же время у неё есть десяток кадров, которые очень точны, графичны и сбалансированы, запоминаются и стоят перед глазами.
В своих интервью Брессон часто говорил о том, что в хорошей фотографии всё держится на соотношениях пропорций, что мол, мы, художники, понимаем, что в основе всего - геометрия.  При этом снимки самого Брессона не всегда такую уж идеальную геометрию в себе содержат, ИМХО; а вот снимки его жены Мартины прекрасно иллюстрируют его слова )

Collapse )

Куделка. 4 - Взгляд на планету.


Josef Koudelka - GERMANY. 1999. Salzhemmendorf.

В 1986-м Куделка открывает свой новый фотоязык и новое вдохновение – панорамную камеру. «Внезапно я понял, что с этой камерой могу делать новое, чего не делал никогда».   В новом формате признанный стрит-фотограф внезапно начал снимать пейзажи – чёрно-белые и совершенно безлюдные.  Куделка снова колесил по Европе, но теперь его интересовали отношения нашей цивилизации с нашей планетой.  Первой серией в новом формате стал "Чёрный треугольник", снятый на местах заброшенных угольных месторождений в Чехословакии, потом география съёмок расширилась. Покинутые шахты и карьеры, брошенная техника, индустриальный мусор среди ландшафта, шрамы и язвы, оставленные на теле земли человеком.  И эта экологическая тема у Куделки воплощается с каким-то планетарным, эпическим размахом и зрелищностью – этому способствует и длинный панорамный кадр, и разброс в географии съёмок, и сама поэтика этих безлюдных постиндустриальных пространств, мастерски проявленная фотографом.  Эти кадры страшны и красивы, величественны и загадочны. Люди ушли, время остановилось, планета затягивает свои раны.

Collapse )


Фотопортреты на обложках LP


Дорогая редакция портала http://www.soyuz.ru озадачила меня любимым делом - написать о музыке и фотографии одновременно. Получилось десять историй о портретах на обложках пластинок, читать-смотреть можно тут: https://www.soyuz.ru/articles/567?sectionId=4

Конечно, десять - условное и небольшое число, много хороших обложек в эту подборку не попало. Что-то я мог забыть, чего-то я наверняка не знаю. Поэтому спрошу: какие ещё есть хорошие портреты на обложках? Условия задачи: 1) именно LP-конверт 2) портрет именно фотографический - то есть с минимумом постороннего дизайна.


Марк Рибу - О выборе фотографа


Marc Riboud - Contact sheet of the Painter of the Eiffel Tower, Paris, 1953


Я не удержался и перевёл текст Марка Рибу - о выборе, отборе кадров.  Написано это было им в 1988-м году, как предисловие к фотоальбому "L’embarras du choix"  ("Трудность выбора").  Рибу представляет ту старую гвардию, которая умудрялась поймать тот самый "решающий момент" одним кадром - и конечно же, здесь слышна полемика с обладателями камер с серийной съёмкой.

Collapse )


слона на скаку остановит



Зрелищно, да ? Снимок часто всплывает в подборках про советскую милицию и про жизнь в СССР.  Подпись такая: "1988 год. Старшина милиции Бурчу останавливает угнанную машину".

Фантастика, редкостный кадр; из тех, что море времени иногда выбрасывает современному человеку.  Сюжет почти немыслимый - человеческая фигура в полёте между двумя движущимися машинами. И не ясно, допрыгнет этот старшина или нет, и кажется, что шансов долететь у него мало. Острый неразрешённый момент, и мы не знаем, что случилось секундой позже.

Конечно же, я начал искать - что известно Гуглу о супермене-старшине Бурчу, но никакой информации не нашлось - лишь этот кадр из архивов "Огонька".  Масса комментов - мол, какие герои были, какая смелость нужна, и т.д....  Пока кто-то не заметил, что нога старшины в прыжке размыта, а протекторы шин, и у грузовика и у мотоцикла - относительно чёткие. А это значит, что обе машины либо вовсе стоят, либо едут очень медленно.  Как и следует при постановке, при реконструкции подвига.

Вот это свойство фотографии меня до сих пор приводит в восторг.  На первый взгляд - документ, но присмотришься - а это спектакль, театр, и вот торчит будка суфлёра.  И уже не известно, зачем это снимали - для репортажа о геройском милиционере, для какого-нибудь "красного уголка" или стенгазеты... Загадка всё равно остаётся, даже в такой вот постановке. И ещё - что это за Дарт Вейдер за рулём грузовика ?


завтра была война



Мне передали архивы одной семьи, а там обнаружилась целая серия вот таких кадров. Похоже, это какие-то учения по гражданской обороне для взрослых. И тут мне даже сказать нечего - смотрите сами на эти инфернальные сюжеты. И предлог для публикации есть - возвращение норм ГТО ))

Collapse )



Интервью с Владимиром Соколаевым, часть вторая.

2608470
Владимир Соколаев - Сын пастуха. Село Белогородка Мариинского района, 15 сентября 1979 года.

- Я всё пытаюсь понять – зачем? Вот я ребёнок, мне пять лет, ничего не знаю ни о мире, ни о фотографии, я вас тяну за одежду и спрашиваю: «Дяденька, ну вы зачем всё это делали-то ?».

- Так вот, если тебе пять лет, ты же не знаешь этой страны. Ты посмотри на неё, вот она – на фотографиях! Это не передовики, не лучшие люди нашего поколения, но это и не худшие люди нашего поколения. Это те самые люди, которые составляли тело страны.

Collapse )

Интервью с Владимиром Соколаевым, часть первая.

IMG_9889

      Когда я первый раз увидел подборку снимков Соколаева, удивление было сильнейшим. Почерк и уровень видно сразу; я смотрел и думал: «Это же наш Брессон, наш Эрвитт!!» - настолько умно и тонко сделаны эти репортажные кадры, и с мастерской точностью выбора момента. Вот только снято это было не в Париже или Нью-Йорке, а в абсолютно советском Новокузнецке, в 80-х годах. Без официального лубка – но и без поиска чернухи, не свысока и не со стороны – честная живая фотография о времени и людях, та самая «живая жизнь», мастерски увиденная камерой. Фотографа такого калибра на Западе уже давно бы объявили живым классиком, прописали во всех хрестоматиях и весь «Магнум» просил бы его благословения.
Два года спустя я сидел на кухне у русского Брессона и задавал ему вопросы…

Место действия – Новокузнецк, Кузнецкий Металлургический Комбинат, конец 1970-х. Три молодых фотографа – Владимир Соколаев, Александр Трофимов и Владимир Воробьёв работают на киностудии комбината. Но протокольными съёмками для доски почёта не ограничиваются, и начинают делать совсем другую, честную документальную фотографию о времени и о людях. Именуют себя фотообъединением «ТРИВА», мыслят себя цельной творческой единицей, участвуют в выставках. И некоторое время власть не замечает, что эти снимки слишком правдивы.

- Вы понимали тогда уровень того, что вы делали?

- Ты не можешь свой уровень понять, пока ты с чем-то не соотнесёшься. Как ты замеряешь? Попугай не знает, пока удава собой не померяет, что удав – это 25 попугаев.

- Ну вот с кем тогда можно было померяться, сравнить координаты?

- Не с кем. Просто не с кем, на нашей территории. Существовало «Советское фото», которое смотреть без слёз было невозможно – а с другой стороны, мы были воспитаны на «Советском фото», мы же ничего другого не видели. Попытки посмотреть чешский журнал «Фото-ревю» или немецкий "FOTOKINO magazin" можно по пальцам перечесть, и больше ничего не было. И взять изображение откуда-то было невозможно.

Вот я выставку Лартига вчера смотрел. 18-й год, мама моя! А мы, так сказать, прыгаем с помощью лианы с пальмы на пальму, с палкой в руках гоняемся за мамонтом. Тридцатые годы – посмотри, что сделала группа Страйкера? Вот оно, рождение документальной фотографии в чистом виде: заказали – сделали. Безоценочно. Открываешь Брессона: что он творил в тридцатые годы – охренеть!  

Collapse )