kunst_camera (kunst_camera) wrote,
kunst_camera
kunst_camera

Category:

Захария Кушнир. Немилое ретро.





       В истории фотографии есть условные «чемоданы на чердаках» - то есть фотоархивы, найденные уже после смерти автора. Некий пытливый исследователь находит негативы, сканирует, выкладывает в сеть – и снимки обретают публичную жизнь и вызывают некоторую сенсацию (наиболее известный пример – архив Вивиан Майер).  Для публики такие архивы становятся заманчивым порталом в «тёплое-ламповое» прошлое, в то ушедшее милое ретро – вот ведь, смотрите, как люди раньше жили.

В найденных архивах Захарии Кушнира почти нет милого и «лампового».
Там всё очень неприглядно.
Жуткие лица.

Страшная бедность.
Угрюмый, безрадостный быт.


Примерно с 1955-го по 1970-й молдавский колхозник Захария Кушнир  подрабатывает съёмками на документы, снимками на память, съёмками сельских праздников, свадеб и похорон. Он ничего не знает о мировой фотографии и каких-либо арт-концепциях, он простой ремесленник, «играет на похоронах и танцах». Подобно тому, как в каждом селе был свой кузнец, сапожник или бондарь, он был местечковым фотографом, – то есть тем человеком, который может сделать фотокарточку за небольшие деньги, за бутылку, за какой-нибудь символический бартер. При этом Кушнир явно был человеком широкой души и снимал всех: и относительно зажиточных, и совсем бедняков. По воспоминаниям дочери фотографа, жена его ворчала – мол, зачем ты снимаешь этих нищих, которые и заплатить-то не могут?  И сколько можно с ними пить – ты же с этих гостей постоянно пьяный приходишь?
Кажется, что где-то ему платили деньгами, а где-то просто ставили стакан, а многих он наверняка снимал просто так, по дружбе, по той самой широте души.   















   Теперь в некоторых статьях о Кушнире его представляют чуть ли не самородком и талантом, пишут о своеобразной композиции и мастерском взгляде на людей, о том, что дескать, он специально позволял входить в кадр сторонним наблюдателям, как истинный гуманист-документалист…
Но я уверен: он напрочь не задумывался об эстетике и композиции, он был максимально бесхитростен в своём ремесле. На многих негативах горизонт безбожно пьян, в кадр лезут праздные зеваки, но фотографу на всё это явно плевать – и правильно. При печати он наверняка обрезал всю эту ненужную периферию, выравнивал горизонт – вуаля, карточка для соседей готова.

А нам остались именно «исходники». В этом и есть прелесть, то самое «окно в эпоху»: мы видим всю кухню кустарных сельских портретов, этот маленький фотографический театр: тряпочки, повешенные в качестве фона, ритуалы позирования, всех этих зрителей по краям кадра.








Есть и доля местной специфики: сельский духовой оркестр, ряженые на празднике, свадебные и похоронные традиции.














































*****

Но самое главное и самое страшное здесь – лица.  Да, это всё субъективная физиогномика, но мне от этих лиц – жутко.  Cразу вспомнился фильм "Хрусталёв, машину!" и сопутствующая ему критика - когда Алексея Германа упрекали, что он специально каких-то уродов в массовку набрал, что он, дескать, специально краски сгущает... А Герман отвечал: нисколько, это советский человек, каким я его знаю...

Здесь даже лица многих детей – какие-то с младенчества испуганные, настороженные, как будто они этой жизни с самого начала не доверяют. Лица многих мужчин – это лица шпаны: гопников, хамов, проныр. Вот знаете, иногда на улице видишь лицо и понимаешь: мало в человеке доброты и совести; этот тип может что угодно: обмануть, украсть, даже убить.  И тут таких лиц – половина. 
А другая половина лиц - подавленные, растоптанные жизнью (или теми, первыми?), и опять-таки, с печатью вечного страха.

Как будто эти люди утратили важное доверие друг к другу, и к жизни вообще. Как будто они постоянно ждут подвоха, и потому одни ощетиниваются, а другие скрючиваются. А когда им весело – то даже отсюда, через все временные барьеры, – страшно.

Можно возразить: какая жизнь, такие и лица. По региону (Бессарабия, 120 километров  от Кишинёва) и жизням этих людей не так давно прошлась война, территориальные отделения и смены власти, послевоенные репрессии.  И конечно же, очень опрометчиво оценивать ретро-фотографию вне контекста – сегодняшний зритель может легко впасть в массу заблуждений и ошибочных трактовок.

Но тем не менее. Я видел довольно много бытовых советских карточек 50-х годов – и там всё чуть иначе. Есть же и другие найденные архивы сельских фотолюбителей, но такой жути, как в снимках Кушнира, я не встречал больше нигде.

Сайт с оцифрованным наследием Захарии Кушнира: https://www.zaharia.md/

Tags: 1950-е, 1960-е, 1970-е, бытовые советские
Subscribe

  • редкий кадр

    Этот кадр из архивов Захарии Кушнира меня поначалу сильно озадачил, сюжет «дети и покойник» - редкость. Редкость даже среди…

  • Десяток снимков, найденных в антикварном магазине.

    Девочки начала прошлого века. Интересно, как держатся эти их носки-гольфы? Не было ведь эластичных тканей… Какие-то подвязки-завязочки?…

  • Мартина Франк

    Мартина Франк - пригород Ньюкастла-на-Тайне, 1977 У меня есть один из любимых фотографов, и это не Брессон. Это его жена. Такая занятная штука:…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 29 comments

  • редкий кадр

    Этот кадр из архивов Захарии Кушнира меня поначалу сильно озадачил, сюжет «дети и покойник» - редкость. Редкость даже среди…

  • Десяток снимков, найденных в антикварном магазине.

    Девочки начала прошлого века. Интересно, как держатся эти их носки-гольфы? Не было ведь эластичных тканей… Какие-то подвязки-завязочки?…

  • Мартина Франк

    Мартина Франк - пригород Ньюкастла-на-Тайне, 1977 У меня есть один из любимых фотографов, и это не Брессон. Это его жена. Такая занятная штука:…