October 4th, 2020

редкий кадр



      Этот кадр из архивов Захарии Кушнира меня поначалу сильно озадачил, сюжет «дети и покойник» - редкость.
Редкость даже среди множества «прощальных» снимков, которые были повсеместной практикой: почти на весь
XX-й век фотография стала частью похоронного ритуала. Обычай проник на все континенты и иконография была примерно одинакова; хоть у нас, хоть в Латинской Америке: на переднем плане стоял открытый гроб, за ним – ближайшие и дальние родственники, односельчане или соседи по двору. Это была именно «прощальная» фотография, призванная подтвердить исполнение ритуала – то есть те последние почести и ту скорбь, с которой живые провожают покойника.

Здесь же – лишь одна взрослая женщина у гроба и множество детей. И лишь одна эта женщина здесь стоит так, как принято стоять на «прощальной» фотографии. Дети пока ещё так не умеют. Кстати, увеличьте, посмотрите на лица детей.


Мне уже виделись здесь какие-то печальные истории, которые могли бы объяснить, почему у гроба только дети. Ну, например: молодая  учительница, направлена в село по распределению или переселению, быстро скончалась, родственников нет, и лишь сельских детей привели на похороны… А одиноко скорбящая женщина, может статься, вовсе не мать и не родственница, а просто селянка, выступающая в роли проводника, провожающего (ведь кто-то из взрослых всё-таки должен стоять у гроба).

И вот ведь как легко ошибиться, если рассматривать один кадр, не зная о соседних. В архивах Кушнира я вдруг нашёл и другой кадр с тех же похорон – там у того же гроба стоят уже взрослые люди, и лишь та самая женщина присутствует на обоих снимках. Получается, сделано было два «прощальных» снимка; один – с детьми, другой с родственниками.

Collapse )