****

 
Журнал не преследует коммерческих целей - я веду его для собственного удовольствия и просвещения. Но мне интересно и важно зарабатывать деньги любимым делом - поэтому возможны

1) публичные лекции по истории фотографии.
2) сотрудничество с печатными и сетевыми изданиями

редкий кадр



      Этот кадр из архивов Захарии Кушнира меня поначалу сильно озадачил, сюжет «дети и покойник» - редкость.
Редкость даже среди множества «прощальных» снимков, которые были повсеместной практикой: почти на весь
XX-й век фотография стала частью похоронного ритуала. Обычай проник на все континенты и иконография была примерно одинакова; хоть у нас, хоть в Латинской Америке: на переднем плане стоял открытый гроб, за ним – ближайшие и дальние родственники, односельчане или соседи по двору. Это была именно «прощальная» фотография, призванная подтвердить исполнение ритуала – то есть те последние почести и ту скорбь, с которой живые провожают покойника.

Здесь же – лишь одна взрослая женщина у гроба и множество детей. И лишь одна эта женщина здесь стоит так, как принято стоять на «прощальной» фотографии. Дети пока ещё так не умеют. Кстати, увеличьте, посмотрите на лица детей.


Мне уже виделись здесь какие-то печальные истории, которые могли бы объяснить, почему у гроба только дети. Ну, например: молодая  учительница, направлена в село по распределению или переселению, быстро скончалась, родственников нет, и лишь сельских детей привели на похороны… А одиноко скорбящая женщина, может статься, вовсе не мать и не родственница, а просто селянка, выступающая в роли проводника, провожающего (ведь кто-то из взрослых всё-таки должен стоять у гроба).

И вот ведь как легко ошибиться, если рассматривать один кадр, не зная о соседних. В архивах Кушнира я вдруг нашёл и другой кадр с тех же похорон – там у того же гроба стоят уже взрослые люди, и лишь та самая женщина присутствует на обоих снимках. Получается, сделано было два «прощальных» снимка; один – с детьми, другой с родственниками.

Collapse )



Последние старики, список Веры.

  
       Я тут давеча сетовал, что сердце моё очерствело, и даже сильные документальные фотопроекты уже не трогают. Их слишком много, основные темы предсказуемы, и даже если сделано искренне и талантливо – всё равно это смывается новыми волнами контента; сегодня посмотрел и вроде впечатлился, а назавтра и не вспомнишь.

Но этот фотопроект не выходит из головы.
2014-й год, маленький южный город Ессентуки. Вера Писаренко по работе получает доступ к списку городских ветеранов ВОВ. Она звонит по этим телефонам, ходит в гости к ветеранам, делает их портреты.

«Списки оказались старые, не полные, части людей в них не было, кто-то уже умер, много телефонов были отключены от станции. Но мне было интересно, кто эти люди, как живут, чем занимаются. И работа при Администрации города стала отличным прикрытием, буквально ключом в дома многих.

Я решила обзвонить их всех. И поснимать, сколько смогу. Звонила, представлялась работником администрации, говорила, что мы очень хотим сделать портреты всех ветеранов города. Хотела, конечно, лично я.»

Collapse )

Захария Кушнир. Немилое ретро.





       В истории фотографии есть условные «чемоданы на чердаках» - то есть фотоархивы, найденные уже после смерти автора. Некий пытливый исследователь находит негативы, сканирует, выкладывает в сеть – и снимки обретают публичную жизнь и вызывают некоторую сенсацию (наиболее известный пример – архив Вивиан Майер).  Для публики такие архивы становятся заманчивым порталом в «тёплое-ламповое» прошлое, в то ушедшее милое ретро – вот ведь, смотрите, как люди раньше жили.

В найденных архивах Захарии Кушнира почти нет милого и «лампового».
Там всё очень неприглядно.
Жуткие лица.

Страшная бедность.
Угрюмый, безрадостный быт.

Collapse )

мастера районного масштаба



Ах, Одесса…   В наших широтах я что-то не припомню мемориальных досок фотографам. Нет такой практики: здесь, мол, жил и творил, ночами под красным фонарём не спал фотограф N...  А в Одессе – могут, молодцы.

Но в интернете о Дмитрии Зюбрицком совсем немного: есть упоминания в среде украинских и одесских фотографов, и несколько карточек плохого качества. Кажется, хороший был мужик и фигура для своего круга, но по этим карточкам совершенно не понятно - был ли он действительно «мастером» или одним из множества типовых середняков.

Жил. Был. Прожил долгую жизнь в фотографии. Но где теперь все эти кадры, всё это наследие?

Доска на доме висит, а интернет почти молчит. И это, увы, типичная ситуация.  Сколько их было по всей стране, подобных фотомастеров районного масштаба, но в интернет они не успели, а негативы и архивы их в лучшем случае так и лежат на антресолях наследников, а типичном случае – давно брошены на помойку.

Интересно, конечно, что останется от всевозможных нынешних лет через тридцать-сорок.


Дмитрий Зюбрицкий - Первый в СССР Конкурс красоты «Одесситка — вот она какая».1987

Десяток снимков, найденных в антикварном магазине.


Девочки начала прошлого века. Интересно, как держатся эти их носки-гольфы? Не было ведь эластичных тканей… Какие-то подвязки-завязочки?  Простой вопрос, но первичный поиск в сети ничего не даёт.


Collapse )

Окно в Ленинград (запоздалый отзыв на выставку Сергея Подгоркова)

Ленинград, 1981


На выставку я успел, а с этим текстом опоздал – поскольку выставка Сергея Подгоркова в культовой питерской галерее «Борей» уже закрылась.  Нормальный питерский темп )

Фотографии Подгоркова сейчас уже вполне проходят по категории «путешествие на машине времени», в какое-то давно прошедшее «то» время – 70-е и 80-е. То время и пространство уже многими рубежами отделено от нашего хайтекового настоящего, а для тех молодых, кто не помнит этого собственной памятью, это такое же далёкое ретро, как довоенные снимки.

Документалист Подгорков вёл хронику повседневности, в которой находился всякий советский человек. А повседневность эта была такова, что многие годы фотограф снимал «в стол» - большинство этих снимков никак не могли быть напечатаны в прессе, не могли быть представлены на публичных выставках.
Помятые мужички в пивной. Очередь из одинаково-тоскливо одетых женщин, за стиральным порошком. Полубезумная старуха, вдруг входящая в кадр, где-то на Петроградской стороне. Тело, беспамятно откинувшееся на травке, на фоне многолюдной очереди к пивному ларьку.
Всё это – средне-серое, не особо контрастное, и очень узнаваемо-питерское. Выставка называется «Между дождём и туманом» - и название очень подходящее, все эти сюжеты происходят в какой-то мутной пелене ленинградских дворов.

Но в том-то и дело, что на выставке многие кадры «застоя» соседствуют (и я уверен – соседство это умышленное) с кадрами, которые Подгорков снимал уже в новом веке. Иногда разницу невозможно заметить, не посмотрев на дату съёмки. Да, где-то дату выдают современные вывески на заднем плане, но общая атмосфера – всё та же.
Возможно, дело в индивидуальной «оптике», встроенной в мозг фотографа. Наверняка кто-то скажет, что если фотограф привык снимать маргиналов в подворотнях, всех этих «людей с обочины» - то он и в новом времени не увидит ничего, кроме этого. И возможно, отчасти они будут правы.

Но возможно и другое – вот этой выставкой Подгорков как бы показывает нам: ребята, стоит лишь присмотреться, и каждый может увидеть, что это вязкое, давнее, казалось бы давно ушедшее советское время, тот самый «совок» и «застой» - всё это никуда не ушло, оно всё тянется и тянется, никуда не уходит. Это продолжается в осыпающихся фасадах, которых в Петербурге полным-полно, это тянется в долгостроях и капремонтах без срока давности, тянется и проступает в этих людях города Питера, одетых порой точно так же, как если бы они вышли из дома за хлебом в 84-м году.  И вдруг оказывается, что ткань времени изменилась не сильно. Сверни чуть в сторону с Невского, сверни с Каменноостровского, зайди во двор – и ты увидишь тот самый безвременный Ленинград, и та же старуха выйдет на тебя из тёмной арки, и тот же потёртый пролетарий стрельнёт у тебя сигарету. Где-то между дождём и туманом.


    P. S. Людей, которые занимались какой-то неофициальной фотографией, в том Ленинграде было не так уж мало – к примеру, легендарный фотоклуб «Зеркало» бурлил жизнью и талантливыми авторами. Но эти прекрасные подвижники в большинстве своём делали отвлечённый и как бы вневременной арт. Они снимали голых женщин в интерьерах котельных, они объявляли себя «концептуалистами», искали возвышенную гармонию в видах города и узорах перил мостов; и почти все они стали заложниками древней концепции XIX-го века – снимать что-то, как бы отделённое от реальности: необыденное, из ряда вон, или что-то, эту реальность поэтически возвышающее. Все стремились к поэзии, мало кто хотел фотокамерой писать прозу.

Многие отпечатки прозы Подгоркова есть у него в ВК, в альбоме "Неповторимые фотографии" - это настоящее окно в Ленинград "тех" времён.  https://vk.com/album110359638_123164804

Мартина Франк


Мартина Франк - пригород Ньюкастла-на-Тайне, 1977

У меня есть один из любимых фотографов, и это не Брессон. Это его жена.
Такая занятная штука: вряд ли можно причислить Мартину Франк к главным фото-талантам
XX-го века – там было много имён, которые всё-таки выигрывают у неё по совокупности сделанного. И в то же время у неё есть десяток кадров, которые очень точны, графичны и сбалансированы, запоминаются и стоят перед глазами.
В своих интервью Брессон часто говорил о том, что в хорошей фотографии всё держится на соотношениях пропорций, что мол, мы, художники, понимаем, что в основе всего - геометрия.  При этом снимки самого Брессона не всегда такую уж идеальную геометрию в себе содержат, ИМХО; а вот снимки его жены Мартины прекрасно иллюстрируют его слова )

Collapse )

Куделка. 4 - Взгляд на планету.


Josef Koudelka - GERMANY. 1999. Salzhemmendorf.

В 1986-м Куделка открывает свой новый фотоязык и новое вдохновение – панорамную камеру. «Внезапно я понял, что с этой камерой могу делать новое, чего не делал никогда».   В новом формате признанный стрит-фотограф внезапно начал снимать пейзажи – чёрно-белые и совершенно безлюдные.  Куделка снова колесил по Европе, но теперь его интересовали отношения нашей цивилизации с нашей планетой.  Первой серией в новом формате стал "Чёрный треугольник", снятый на местах заброшенных угольных месторождений в Чехословакии, потом география съёмок расширилась. Покинутые шахты и карьеры, брошенная техника, индустриальный мусор среди ландшафта, шрамы и язвы, оставленные на теле земли человеком.  И эта экологическая тема у Куделки воплощается с каким-то планетарным, эпическим размахом и зрелищностью – этому способствует и длинный панорамный кадр, и разброс в географии съёмок, и сама поэтика этих безлюдных постиндустриальных пространств, мастерски проявленная фотографом.  Эти кадры страшны и красивы, величественны и загадочны. Люди ушли, время остановилось, планета затягивает свои раны.

Collapse )


Куделка. 3 - Странник по Европе, 70-е


Elliott Erwitt - FRANCE. Paris. Photographer Josef KOUDELKA. 1974.


   Теперь я хочу показать фотографии Куделки, снятые в разных европейских странах в 70-х. Он тогда вёл жизнь бродячего фотографа, такое сейчас даже сложно представить.

"Пятнадцать лет я ни на кого не работал. Не брался за заказы, не снимал за деньги. Я делал снимки только для себя. Я жил на минимуме средств, да мне и не нужно было много: хороший спальный мешок и немного одежды – пара ботинок, два пары носков и штаны на год. Одной куртки и двух рубашек хватало на три года".

Collapse )